Допрос во дворце Ирода Великого (анализ эпизода из главы 2, части первой романа М.А. Булгакова «Мастер и Маргарита»)

Роман «Мастер и Маргарита» М.А. Булгаков считал самым важным своим произведением. В этом произведении соседствует демоническое и божественное, фантастическое смешивается с обыденным, сатирическое изображение Москвы 30-х годов XX века перемежается с проникновенными лирическими главами о любви Мастера и Маргариты. Сам роман состоит из двух книг — романа Мастера о Пилате и романа о судьбе Мастера. «Ершалаимские» главы несут в себе основной философский смысл романа, превращают произведение о судьбе отдельной творческой личности — местами злободневное и сатирическое — в произведение о судьбе человечества, помещают его в контекст мировой культуры.
Вторая глава романа (и первая — романа о Пилате) является философским центром произведения, в ней ставятся такие важные для художественного мира Булгакова вопросы, как проблема совести, трусости, нравственные вопросы о любви, добре и зле. Во второй главе на допрос к Пилату приводят Иешуа Га-Ноцри, бродячего философа, обвиненного в подстрекательстве жителей города к беспорядкам. Образ Иешуа вызывает у читателя ассоциации с евангельским Иисусом. Он проповедует «царство истины и справедливости», говорит о доброте всех людей, вылечивает прокуратора от нестерпимой головной боли. Вместе с тем между образами Иисуса и Иешуа есть значительные расхождения: у Иешуа нет последователей, кроме бывшего сборщика податей Левия Матвея, человека «с козлиным пергаментом», который записывает речи Га-Ноцри, но «записывает неверно». Возможно, тем самым автор хотел подчеркнуть одиночество и беззащитность всех умных и добрых людей, которые несут с собой «новое» слово. Можно провести параллель между Иешуа и Мастером, который «не имел нигде родных и почти не имел знакомых в Москве», отказался «от всего в жизни».
Встреча с Иешуа производит переворот в душе прокуратора Иудеи. Сцена допроса открывается описанием внешности Понтия Пилата. Сразу бросается в глаза деталь его одежды: «кровавый подбой» белого плаща, который символизирует высокое положение прокуратора Иудеи в иерархии властителей, его кровавое право вершить судьбы людей. Сам прокуратор в начале допроса объясняет Иешуа: «В Ершалаиме все шепчут про меня, что я свирепое чудовище, и это совершенно верно». Также «кровавый подбой» будто предвещает наступление страшных событий, связанных с казнью Иешуа.
Образы Пилата и Иешуа противопоставляются и одновременно сопоставляются друг с другом. По сюжету в сцене допроса Пилат является палачом, а Иешуа — его невинной жертвой. Но сам Иешуа думает иначе и просит прощения у Пилата за то, что «невольно» становится его палачом. С самого начала допроса Пилат мучается страшной головной болью, даже голос обвиняемого причиняет ему неимоверные страдания. То, что у Пилата болит голова так сильно, что он «малодушно помышляет о смерти», снижает его образ непоколебимого властелина, превращает его в обыкновенного человека со своими проблемами и привязанностями. Пилат одинок. Единственное существо, которое ему хотелось бы видеть, — его собака.
Как к обыкновенному (и «очень умному») человеку относится Иешуа к грозному прокуратору. По его слову у Пилата проходит мучительная головная боль, допрос становится беседой, которая приводит в ужас секретаря Пилата, не привыкшего слышать разговор двух свободных людей. В этой беседе раскрывается суть философии Иешуа. Всех людей «бродячий философ» считает «добрыми», даже страшного кентуриона Крысобоя, о котором говорит Пилату: «С тех пор, как добрые люди изуродовали его, он стал жесток и черств». Иешуа не боится смерти, его не страшит власть Пилата, который угрожает Иешуа «перерезать» тот волосок, на котором висит его жизнь. Иешуа уверен: «Перерезать волосок уж наверно может лишь тот, кто подвесил». Он же называет «добрым» предателя Иуду, жалеет его и волнуется за его жизнь, чем вызывает «странную усмешку» прокуратора.
Более важной, чем философия Иешуа, становится для проблематики романа внутренняя нравственная борьба, происходящая в душе у Понтия Пилата. Он понимает, что «бродячий философ» невиновен, ему страстно хочется побеседовать с ним подольше. Несмотря на то что в душе Пилата живут жестокость и коварство, прокуратор способен еще осознать свое одиночество, «скудность» своей жизни, постичь философию Иешуа. С Иешуа в сердце Пилата приходит легкость освобождения, давно забытое чувство радости. Переворот в душе Пилата символизирует ласточка, которая залетает в зал во время разговора прокуратора и Иешуа, ее быстрый и легкий полет воплощает свободу, в частности свободу совести. Именно во время ее полета в голове у Пилата возникает решение оправдать «бродячего философа». Когда же в дело вмешивается «закон об оскорблении величества», Пилат «бешеным взором» провожает ту же ласточку, осознавая иллюзорность своей свободы.
Понятие совести тесно связано в романе с понятием власти. Пилат — прокуратор Иудеи — является представителем императора Тиберия, который не может поступиться своей карьерой ради того, чтобы спасти «юродивого» Иешуа. Иешуа же кажется сумасшедшим потому, что для него в мире нет страха, нет придуманных людьми жестоких и подлых законов, он свободен. Пилат противопоставляется ему как человек, который следит за выполнением трусливых законов. Власть оказывается его слабым местом, пересиливает голос совести. Противопоставление власти и совести становится одним из основных мотивов «Мастера и Маргариты».
Муки совести для Понтия Пилата выражаются в непонятной, нестерпимой тоске. Эта тоска объемлет все: и его сожаление о том, что «Га-Ноцри уходил навсегда, и страшные, злые боли прокуратора некому излечить»; и смутное чувство, что он «чего-то не договорил с осужденным, а может быть, чего-то не дослушал». В конце допроса, когда Иешуа, тревожась, по-человечески просит «игемона» отпустить его, Пилат, будто испугавшись того, что несколько минут назад говорил с осужденным на равных, отрекается от Иешуа: «…ты думаешь, я готов занять твое место? Я твоих мыслей не разделяю!» Карой Понтию Пилату за его трусость, которая, по словам Иешуа, является «самым страшным пороком», становится бессмертие и «неслыханная слава». И 2000 лет спустя люди все еще будут помнить и повторять имя прокуратора как имя человека, осудившего на казнь «бродячего философа».
Таким образом, сцена допроса представляет собой философское и нравственное ядро проблематики романа. Эта сцена ассоциируется с евангельской сценой допроса Иисуса Христа. Но в отличие от Евангелия в романе главным героем «ершалаимских» глав становится прокуратор Иудеи Понтий Пилат, с образом которого связаны такие важные для автора вопросы, как проблема власти и совести, вопрос о трусости и предательстве. Обращение и переосмысление образов Священного Писания углубляет проблематику романа, превращает его из описания отдельной человеческой судьбы в размышление над судьбой всего человечества.


Комментарии: