Стихотворение В.В. Маяковского «Письмо Татьяне Яковлевой» (восприятие, истолкование, оценка)

Стихотворение В.В. Маяковского автобиографично, как почти вся лирика поэта. Маяковский встретил в Париже очень красивую молодую женщину — Татьяну Яковлеву, влюбился в нее и предложил ей уехать вместе с ним обратно в Советский Союз. Они переписывались, и одно письмо Маяковский написал в стихах.
Даже если не знать эти факты биографии поэта, прочитав стихотворение, можно сразу почувствовать, что оно отличается от лирики поэта в целом. В нем нет поражающих воображение гипербол, грохочущих метафор, фантастики. Сам поэт обещает в «Письме…»: «… буду долго, / буду просто / разговаривать стихами я». «Письмо…» обращено главным образом к Татьяне Яковлевой, поэт стремится быть понятым любимой, готов «… про этот важный вечер / рассказать по-человечьи». Это стихотворение поражает своим искренним, доверительным тоном, оно похоже на исповедь лирического героя.
В «Письме…» Маяковскому удается с помощью всего лишь нескольких строчек создать образ Татьяны Яковлевой, описать как ее внешность, так и ее внутренний мир. Любимая поэта «длинноногая», но, что еще важнее, она ему «ростом вровень». Маяковский чувствует, что это — залог понимания между ними, имея в виду рост не только физический, но и духовный, не случайно он просит Татьяну Яковлеву встать с ним «рядом, с бровью брови», перед разговором, имеющим для него большое значение. Она не «любая самочка», изукрашенная шелками, которая не может разжечь пламя страсти в сердце поэта. Татьяне Яковлевой через многое пришлось пройти, прежде чем она поселилась в Париже. Поэт взывает к ней, к ее памяти: «Не тебе, в снега и в тиф / шедшей этими ногами, / здесь на ласки выдать их / в ужины с нефтяниками».
Все стихотворение кажется разделенным на две части: в нем изображаются и противопоставляются друг другу два мира, оба очень важные для поэта. Это Париж и Советский Союз. Эти два мира огромны и втягивают в свою орбиту героев стихотворения, их мысли и чувства.
Париж описывается как город любви, роскоши и наслаждений, неприемлемых для поэта («Я не люблю парижскую любовь»). Заселенный город кажется вымершим уже в «пять часов», однако в нем есть и «самочки» в шелках, и «ужины с нефтяниками». Все по-другому в Советской России: «… на плечах заплаты, / их чахотка лижет вздохом», потому что «ста мильонам было плохо».
В стихотворении «Письмо Татьяне Яковлевой» в голосе лирического героя органично сливаются личное и гражданское. Интимное лирическое «я» в начале стихотворения переходит в общественное «мы» там, где поэт начинает говорить о Родине: «Я не сам, а я ревную / за Советскую Россию». Тема ревности, которая проходит через все стихотворение, тесно связана с его «гражданским» планом. «Письмо Татьяне Яковлевой» критики даже предлагали переименовать в «Письмо о сущности ревности». Самому лирическому герою Маяковского свойственна не ревность, а «радость неиссыхаемая», любовь как главный закон жизни, мироздания.
«Личную» ревность поэт изображает вселенским катаклизмом: «В черном небе молний поступь, / гром ругней в небесной драме, — / не гроза, а это просто / ревность двигает горами». Так Маяковский передает свое внутреннее состояние, титаническую силу страсти, кипящей в его груди. Однако поэт стыдится личной ревности, называет ее чувством «отпрысков дворянских», считает страсть корью, опасной болезнью. Он просит любимую не верить «глупых слов… сырью».
Слова, продиктованные любовью, глупы, потому что идут из сердца, выражают личные чувства, но они приобретают другое значение, повышаются в статусе, как только поэт начинает говорить не за себя лично, а за «Советскую Россию». Оказывается, потребность в красоте ощущает не только лирический герой, но и его Родина: «… вы и нам в Москве нужны, / не хватает длинноногих». Поэту обидно, что Татьяна Яковлева остается в Париже, в то время как в Москве «спортом выпрямишь не многих». Он признается, что после многих лет войн, болезней и лишений в Советской России начинают ценить истинную красоту, становятся «нежны».
В «Письме…» Маяковский размышляет о сущности любви. Любовь он не только противопоставляет ревности, но и выделяет два вида любви. Первую, «парижскую» любовь, «собак озверевшей страсти», он отвергает, не верит в ее искренность. Вместе с ней он отвергает и «личную» любовь, чувства «для себя»: «Ревность, жены, слезы… ну их!» Другой вид любви, в которой воедино сливаются любовь к женщине и любовь к Родине, он признает единственно верным. Кажется, выбор так очевиден, что Татьяне Яковлевой даже не надо думать, «щурясь просто / из-под выпрямленных дуг».
Однако поэт и его любимая принадлежат двум разным мирам: она — всецело миру Парижа, с которым в стихотворении связаны образы любви, ночного неба, европейского пространства (лирический герой слышит «свисточный спор / поездов до Барселоны»), Он же всем сердцем принадлежит своей молодой республике. С Советской Россией связаны тема ревности, тягот и лишений, заснеженного пространства, по которому когда-то шла «этими ногами» и Татьяна Яковлева. Даже оскорбления поэт разделяет со своей Родиной, нижет их «на общий счет». Он с обидой в голосе позволяет любимой «оставаться и зимовать» в Париже, так дают передышку осажденному неприятелю. Тема военных действий, «взятия Парижа», которая мелькает в конце стихотворения, заставляет вспомнить Наполеона и громкую победу российских войск над французами в Отечественной войне 1812 года. Лирический герой словно надеется на то, что парижская зима ослабит неприступную красавицу, как когда-то русская зима ослабила армию Наполеона, и заставит Татьяну Яковлеву поменять свое решение.
Сам же лирический герой перед лицом любви похож на большого ребенка, в нем парадоксально сочетается сила и трогательная беззащитность, вызов и стремление защитить любимую, окружить ее «большими и неуклюжими» руками. Поэт сравнивает объятие не с кольцом, как обычно, а с перекрестком. С одной стороны, перекресток ассоциируется с открытостью, незащищенностью — поэт не стремится уберечь от посторонних взглядов свою любовь, наоборот, совмещает личное с общественным. С другой стороны, на перекрестке соединяются два пути. Возможно, поэт надеется, что «личное», любовные объятья помогут соединить два мира — Париж и Москву, у которых пока нет других точек пересечения. Но пока этого не произошло по воле любимой, поэт бросает вызов — не столько ей, сколько самому движению жизни, истории, разделившему их, разбросавшему по разным странам и городам: «Я все равно тебя когда-нибудь возьму — / одну или вдвоем с Парижем».
В стихотворении «Письмо Татьяне Яковлевой» происходит слияние двух планов лирического героя — интимного, сокровенного и общественного, гражданского: «В поцелуе рук ли, губ ли, / в дрожи тела близких мне / красный цвет моих республик / тоже должен пламенеть». Искренен ли поэт, желая красоты и любви не для себя одного, а для всей Советской России? В этом стихотворении любовь предстает у него сродни долгу. Маяковский пишет не только о своем долге — вернуть красавицу Татьяну Яковлеву на родину, но и напоминает ей о ее долге — вернуться туда, где снега и болезни, чтобы и Россия обрела частичку красоты, а с ней надежду на возрождение.
В «Письме…» парадоксально сочетаются чувства и долг, душевные бури и гражданская позиция. В этом выражается весь Маяковский. Любовь для поэта была объединяющим началом: ему хотелось верить, что приход революции положит конец всем конфликтам; ради любви к идее коммунизма Маяковский готов был, как он потом напишет в поэме «Во весь голос», «наступить на горло собственной песне» и выполнять «социальный заказ».
Хотя в конце жизни поэт разочаруется в своих прежних идеалах и стремлениях, «Письмо Татьяне Яковлевой» передает самую суть мировоззрения поэта: в любви все едино, она представляет собой смысл бытия и главную его идею, которая, по словам Данте, «движет солнца и светила».


Комментарии: