Темы, идеи, образы лирики Н.А. Заболоцкого

Николай Алексеевич Заболоцкий начал свой литературный путь как член группы ОБЭРИУ (аббревиатура расшифровывалась как Объединение реального искусства), создателем которой был Даниил Хармс. Известность принес ему первый сборник «Столбцы». Большинство стихотворений из этого сборника высмеивали советское мещанство, были наполнены фантастическими образами, рисовали абсурдные ситуации. В последующие несколько лет поэт все больше увлекается философскими поисками, перестает считать себя членом группы, однако его «Столбцы» многие литературоведы признают высшим достижением обэриутов.
Центральное место в творчестве Заболоцкого занимает философская лирика. Скорее даже, все стихотворения несут на себе след философских размышлений автора. В лирике Заболоцкого нигде нет сиюминутности, суетности, беспечной легкости. В ней отражено стремление поэта как можно глубже познать окружающий мир, проникнуть в основы мироздания, достичь гармоничного сосуществования с природой, людьми.
Особое значение для творчества Заболоцкого имеет философское осмысление природы, тайной связи природы и человека. «Я не ищу гармонии в природе…» — так называется программное стихотворение Заболоцкого 1947 года. Природа видится поэту огромным «миром противоречий», наполненным «бесплодною игрой» и «бесполезно» тяжким трудом. В ее ожесточении нет гармонии, в ее покое поэту чудится боль: «…печальная природа / Лежит вокруг, вздыхая тяжело, / И не мила ей дикая свобода, / Где от добра неотделимо зло». Стихотворение наполнено олицетворяющими метафорами: «слепая ночь», «умолкнет ветер», «в тревожном полусне изнеможенья / Затихнет потемневшая вода». Такими метафорами поэт подготавливает читателя к основной мысли стихотворения, выраженной в последней строфе. Поэт сравнивает природу с «безумной, но любящей» матерью, которая только с сыном может «солнце увидать». Дети природы — это люди, которые открывают природе «мерный звук разумного труда». Таким образом, поэт дважды связывает людей и природу в гармоничное целое: прямым сравнением в тексте и на смысловом уровне. Но для Заболоцкого выше гармонии стоит любовь, только она может открыть путь к гармонии.
Заболоцкого по праву можно назвать проникновенным художником русской природы. По стихотворениям «Сентябрь» (1957) и «Вечер на Оке» (1957) можно делать настоящие зарисовки, настолько точно поэт передает великолепные пейзажи:

Вздохнут леса, опущенные в воду,
И, как бы сквозь прозрачное стекло,
Вся грудь реки приникнет к небосводу
И загорится влажно и светло.

«Вечер на Оке»

Но его картины не статичны, они полны тревожной и радостной жизни. Природу поэт наделяет человеческими способностями радоваться, удивляться, плакать и страдать, видит во всем живую душу. В стихотворении «Сентябрь» орешина превращается в девушку, «молодую царевну в венце». Чудо преображения поражает поэта. Он считает, что творцы (сам он обращается к «живописцу») только в такие моменты и только так должны изображать природу, чтобы на картине была видна ее душа, улыбка «на заплаканном юном лице». По Заболоцкому, человек, которому откроется «духовность» природы, испытает «подлинную радость».
В творчестве поэта, так чутко реагировавшего на красоту природы, тема красоты и ее роли в жизни человека занимает важное место. Этой проблеме посвящено стихотворение «Некрасивая девочка» (1955). Две части этого стихотворения контрастируют между собой. В первой поэт описывает внешность «дурнушки», во второй — «младенческую грацию» ее души. Противопоставляя красоту физическую красоте духовной, поэт предоставляет читателю самому ответить на вопрос, поставленный в конце стихотворения:

…что есть красота
И почему ее обожествляют люди?
Сосуд она, в котором пустота,
Или огонь, мерцающий в сосуде?

Заболоцкий продолжает размышлять о подлинной духовной красоте в стихотворении «Старая актриса» (1956). Здесь фальшь и обманчивость красоты физической показаны через восприятие ребенка — девочки, живущей у злой тетки, бывшей красавицы-актрисы. Девочка «с удивленьем» глядит на прекрасные портреты молодой тетки, не понимая, как такая красавица превратилась в злую и жадную старуху. Но автор знает, что никакого превращения не было, неподдельное негодование слышится в заключительных строках:

Почему, поражая нам чувства,
Поднимает над миром такие сердца
Неразумная сила искусства!

Тема непосильного человеческого страдания, искреннего сочувствия к людям появляется в позднем творчестве Заболоцкого. Поэт не понаслышке знал о боли и беде, о непосильной физической работе: ему, осужденному ни за что в 1938 году, пришлось провести пять лет в лагерях на каторжных работах. Лагерная тема в соприкосновении с темой человеческого страдания отразилась в стихотворении «Где-то в поле возле Магадана…» (1956). В этом стихотворении трагедия двух стариков, замученных тяжелой лагерной работой, из индивидуальной становится вселенской. Горе двух «несчастных русских» стариков, у которых душа «перегорела», изображено на фоне «дивной мистерии вселенной», и становится невыразимо грустно от страшного контраста замерзшей, завьюженной, неприветливой земли и огромного светлого неба. Пока живы старики, пока доделывают свои «смертные» дела, абстрактные звезды, «символы свободы», на них не смотрят. Но в смерти измученные люди соединяются с прекрасной величественной природой (созвездьями Магадана), избавляются от земного страдания и страха:

Не нагонит больше их охрана,
Не настигнет лагерный конвой,
Лишь одни созвездья Магадана
Засверкают, став над головой.

Немало стихотворений Заболоцкого посвящено теме смерти человека и бессмертия поэтического труда. В стихотворении «Вчера, о смерти размышляя…»(1936) поэт описывает короткий миг озарения, в течение которого ему дано воспринимать природу как нечто слитое с культурным наследием человечества. В голоса и лики природы вплетаются голоса и образы поэтов: «…голос Пушкина был над листвою слышен, / и птицы Хлебникова пели у воды». Природа становится сокровищницей, «нетленным» хранилищем всех «существований», всех «народов». А поэт с радостным удивлением ощущает себя ее «зыбким» умом. Первая строчка этого стихотворения созвучна одноименному пушкинскому. Заболоцкий ведет своеобразный стихотворный диалог с великим русским поэтом, продолжает в своем творчестве его традиции.
Переосмыслением пушкинского «Вновь я посетил…» стало стихотворение Заболоцкого «Завещание» (1947). В этом стихотворении поэт размышляет о жизни после смерти, которая для него выражается в полном слиянии души человека с природой: «Многовековый дуб мою живую душу / Корнями обовьет…» Голосом природы готов поэт вести сквозь «потемки» времени диалог со своим потомком. Если в пушкинском «Вновь я посетил…» упор делается на повторяемость жизненного цикла, то лирический герой Заболоцкого требует от потомка движения вперед, а не по кругу: «Чтоб, взяв меня в ладонь, ты, дальний мой потомок, / Доделал то, что я не довершил».
Так, вся поэзия Заболоцкого наполнена стремлением к постижению тайн жизни, ее философским созерцанием, решением вечных вопросов. Основными для его творчества являются образы природы и людей. Он старается одновременно постичь суть природной и человеческой, духовной красоты. Поэт верит, что гармония в мире получается только из соединения этих двух начал, и тогда мир предстает во всей своей цельности, как вместилище красоты и культурного наследия.


Комментарии: